Захлопывая дверь

Продолжая экскурс в неприглядные реалии русской ментальности, наблюдатель может обнаружить явление захлопывания двери за собой.

Человек, добившийся какого-либо успеха, признания, положения начинает ощущать внутренний соблазн стать собакой на сене — закрыть другим возможность достигать таких же результатов.

Есть множество самых разнообразных практических проявлений этой тенденции. Например, человек, с трудом забравшийся в переполненный автобус может встать у самого входа, не станет проходить внутрь салона — таким образом мешая входить новым пассажирам. Человек, получивший некую ответственную должность может начать унижать подчиненных, дав им понять, что им-то никакого аналогичного прогресса в жизни не светит; дедовщина; хамство продавцов, раздражающихся на неосведомленность покупателей; то же самое у «сисадминов», которые с наслаждением заставляют сотрудников выплясывать реверансы, чтобы добиться хоть какой-то тех-поддержки; то же самое с чиновниками. Совсем смешная форма — это занять место в бистро: вы приходите в бистро с друзьями и пока одни стоят в очереди, другие занимают места за столиками. Друзья простоят в очереди минут десять. Все это время столик мог бы быть свободен для тех, что уже взял свой поднос и готов сесть поесть. Но нет люди с подносами стоят — им негде присесть, а друзья тех, кто в очереди, скучая сидят за ненакрытым столом. Если бы никто не занимал мест, то всем бы их хватало. Дефицит — результат неуместной жадности. И занявший место волком глядит на людей с подносами, огрызаясь «занято, занято…»

На какой эмоции зиждется такой комплекс? Это, на мой взгляд, зависть. Маленький человек, привыкший завидовать большим, добившись минимального успеха пытается создавать поводы к тому, чтобы у сограждан возникала зависть к его положению. Это дает герою возможность почувствовать, что «им есть за что мне завидовать, а значит моя должность не такая уж маленькая». Ощущение зависти других к собственной персоне позволяет человеку ослабить болезненное напряжение собственной зависти к высшим.

Кто-то может сказать, что это общечеловеческая тенденция.
Но нет.
Немцы, войдя в автобус, автоматически забираются в самую глубь салона, чтобы оставить место у двери свободным для прохода. Серб, получивший должность с заметным удовольствием будет делиться знаниями, временем и компетенцией с друзьями и партнерами. Серб в большей степени подвержен гордости. Добившись какой-то должности он станет наоборот пользоваться свои положением на пользу своему окружению, чтобы стать славным, известным, популярным за свою добродетель.

Теперь практическая часть: как распознать это чувство в себе и предотвратить его развитие.

Следует понять, что любое достижение всегда подразумевает больше работы. Сказка о короле на завалинке и солдате в поту — это сказка. Чем выше ответственность, тем больше работы. Поэтому, стремясь к каким-либо достижениям надо сразу быть готовым, что добившись должности, статуса, роли придется работать еще больше, чем по пути к цели. Власть — это много-много работы, власть — это тяжкий труд.

Досада возникает в том случае, если мы ошибочно думали, что высокий пост освободит нас от обязательств. Тогда столкнувшись с обратным мы раздражаемся. Если же с самого начала быть готовыми работать много и еще больше — то, у нас есть все шансы стать властными и известными, не осрамившись.

Другой совет — это заниматься тем, что действительно нравится. Если вы надеетесь, что когда станете директором, то вам понравится работать в этой фирме — то вы уже проиграли. Став директором вам все станет еще более в тягость, но путь к выходу станет уже дальше и вы начнете срывать разочарование на подчиненных, подсознательно давая им понять, что их активность бессмысленна, все равно они ничего существенного не добьются, как не добились и вы. Поэтому, исключительно важно с самого начала понять, что вам в самом деле нравится — и только поняв, чем бы болеете, что вас заводит — начинать делать карьеру — с радостью, а не с отягчением, беря на себя все больше и больше задач. Если же вы молоды и пока не нашли свою «любовь» — не расстраивайтесь. Лучше потратить 5-10 лет в поисках, меняя профессии, кочуя по миру, чем впиться зубами в первое же заманчивое предложение и потом жить в отчаянии до пенсии.

Если вы придерживатесь этих установок, то вы вероятно не станете жертвой зависти в любой ее форме.

Но на всякий случай, поделюсь и способом, который может вам помочь учуять пробуждение зависти в себе. Важнейшим признаком зависти является способность читать мысли. Если вы точно знаете, кто что имеет в виду, что он на самом деле задумал, каков его потаенный мотив, кем он является на самом деле и кем он пытается прикидываться, что на самом деле означает тот чих, та оговорка и тот телефонный звонок — если вы читаете мысли, то вы — жертва зависти. Необходимо просто и ясно выбросить в утиль все свои фантазии и просто, прямо, без предубеждений спросить у человека, что он считает по данному поводу — в большинстве случаев его ответ вас удивит и обрадует.

Всего вам доброго в исследовании внутренней свободы от иллюзий, дорогие соотечественники.

Внутренний Паниковский

Попробуйте умному человеку сказать, что он глуп или чего-то не понимает — он что тогда сделает?

Правильно: задумается. Задумается, нет ли в наших словах разумного зерна, попытается понять, что мы пытаемся до него донести, какова причина нашего беспокойства. И в любом случае почерпнет если не жизненно важную, то хотя бы любопытную информацию из самого факта нашего замечания в его адрес. В лучшем случае человек действительно обнаружит, что он чего-то не понимал и постарается в этом разобраться, поблагодарив нас за замечание.

А теперь попробуйте сказать глупому человеку, что он глуп — он сразу перейдет в контр-атаку, сразу станет демонстрировать чудеса гордости, пытаясь защитить ущемленное самолюбие. В лучшем случае он попытается расхвалить себя, как он знает то, понимает сё. В худшем — беседа перейдет в русло, облюбованное Микаэлем Самуэличем Паниковским «а ты кто такой, я тебя спрашиваю!»

Другое наблюдение принадлежит острому уму одного моего датского друга. Когда он в юности служил в НАТОвской армии — у них в части были ребята из самых разных слоев общества. В НАТОвской армии в те годы солдатская столовая не отличалась богатым ассортиментом и высоким качеством еды. То есть с калориями и витаминами, наверно, все было ОК, но вкусовые качества уступали.

Наблюдение таково: ребята из богатых семей, привыкшие питаться вкусно и качественно, не особо переживали по поводу солдатской похлебки, а вот пацаны из бедных районов, которые и на домашней кухне не шиковали, были возмущены тем, что их кормят как свиней.

Очевидно, что когда человеку лишний раз напоминают о том качестве, которого у него нет — он возмущается. А если попытаться забрать у человека качество, которое у него есть — он даже найдет способ извлечь из этого пользу.

Последние три года с 2007 по 2010 я прожил в Болгарии. Здесь часто можно увидеть, как взрослый человек подходит к другому взрослому человеку и говорит: «дружище, я считаю, что тебе не стоит так поступать, такое поведение неуместно, подумай, как можно преподнести себя иначе». Собеседник, может и покраснеет, но поблагодарит и попытается принять замечание к сведению. Такую же зрелую взрослую коммуникацию могу себе представить между венграми, сербами, немцами.

Но попробуй подойти с аналогичной сентенцией к русскому. Русский вероятнее всего ввергнется в сценарий Паниковского: «А ты кто такой, чтобы мне указывать?! Я свободный человек! Что хочу, то и делаю! Даешь свободу слова!»

О чем говорит такая реакция? Поверхностная оценка сказала бы, что русские — свободолюбивы и независимы. Но, мы-то, благодаря предварительному анализу, знаем, что Паниковский просыпается в нас, когда нам напоминают о больном месте. И если мы реагируем паниковщиной на чужую попытку ограничить наше поведение или нашу речь, то это означает, что мы в принципе считаем и чувствуем себя несвободными, чувствуем себя рабами.

К сожалению, это рабское состояние ума, комплекс подавленности до сих пор присущ многим россиянам, даже ведущими весьма раскованный образ жизни. До сих пор редкостью является нормальная коммуникация, нацеленная на помощь ближнему вести себя лучше.

Еще один пример из Болгарии. Частная вечеринка, люди общаются, наслаждаются компанией близких друзей, что-то типа фуршета: людей много, все знакомы и милы. В квартиру заходит очередной приятель, проходит на кухню, садится на табуретку, достает свой новый навороченный мобильник и начинает жать на кнопочки. Мимо проходит его друг, замечает это, приближается и говорит: «Дружище, а ты что — такой гордый, что не можешь отвлечься от телефона и пообщаться с друзьями?» Обладатель гаджета задумывается на секунду и отвечает: «Да, и в самом деле, что это я. Спасибо». Вся коммуникация происходит обыденно и ненапряженно — будто бы они холодильник чинили.

Русский человек и первую реплику не мог бы сказать по-человечески, и отреагировать не смог бы разумно. Потому что ограничение свободы — это больное место русского человека. И это ограничение на самом деле не в обществе, не в политике, не снаружи, а прежде всего, в наших собственных головах.

Так что когда оппозиционеры кричат «Даешь свободу! Долой режим!» — мне, как и профессору Преображенскому, смешно. Этим людям надо было бы бить себя по головам, чтобы выбить рабство из собственных ментальных привычек. Впрочем, администрация, которая не может толком объяснить смысл своих действий народу, а вместо этого тупо администрирует недовольных — не менее рабы, чем их оппозиция.

Нас окружают безграничные возможности. Все на самом деле возможно. Но увидеть, убедиться, проверить это нет никакой возможности, пока мы ведем и чувствуем себя как рабы. Пока мы чувствуем и воспринимаем себя рабами — мы будем снова и снова находить внешние факторы, доказывающие нашу несвободу. Стоит только поднять голову, как становится понятно, что внешняя тирания нам в большей степени лишь мнится из-за того, что мы не изжили в себе своего внутреннего тирана, коий есть брат-близнец нашего внутреннего раба Паниковского.